«О Вотяках» - так, ни больше ни меньше, называется одно из исследований, которые слободской краевед С. Плёнкин предпринял в новом веке. Сергей Александрович объясняет:
- Этноним, вынесенный мной в название, был наделён пренебрежительным значением только в конце XIX века. Однако изначально, на протяжении нескольких сотен лет, слово это было официальным и по смыслу совершенно нейтральным. (Похожая судьба ?- у этнонима «чухонцы», которым в царской России назывались финны).

Что далеко ходить за примером! Ведь даже в словаре Брокгауза и Эфрона, изданном до революции, обширная статья о коренном населении Вятского края озаглавлена не иначе как «Вотяки».

И как же быть теперь? «Вместо чтобы забывать этноним, которому незаслуженно придали обидную окраску, пора его реабилитировать, - заключает С. Плёнкин. - Что, в сущности, несложно. Ведь на протяжении веков этот народ удосуживался самых лестных отзывов от учёных и путешественников».

Вот один из примеров. Военный и путешественник XVIII века капитан Н. Рычков в своём отчёте для Академии Наук сообщил об удмуртах буквально следующее:

- Могу смело сказать, что нет в Российском государстве ни одного народа, могущего с ними сравниться в трудолюбии.
Позволим себе процитировать следующие два абзаца из записок капитана Рычкова (с сохранением грамматических особенностей текста XVIII века):

- …Хлеб получаемой в каждое лето разделяют они на три части: первую оставляют для своея пищи; другую для продажи; третью часть, сколько возможно больше противу первых, склав в скирды берегут в гумнах своих, дабы им в случае нужды пропитаться несколько лет: и сие есть причиною, что гумны их всегда видны полны хлеба.

Многие уверяли меня, что деньги, получаемыя ими на торжищах за привозимый хлеб, составляют их запасной капитал; а на подати государственныя стараются они достать иными трудами, как то возят руду по заводам, жгут уголья, и ставят дрова по договорам с заводчиками. Таким образом Вотяки изобилуют хлебом на всегда противу других народов, обитающих в Российском государстве.

В ту пору все исследователи удмуртского быта сходились во мнении: этот народ, будучи очень близок к природе, в сельском хозяйстве разбирался отменно. Отсюда и урожаи, которым могли позавидовать соседние племена.

Хозяйственность, основательность и предприимчивость удмуртов отметил в своих записках также епископ Никодим (Казанский), руководивший Вятской епархией в середине XIX столетия.

Отчего же в новую эпоху их «хозяйственность и основательность» отошли на второй план, и русские поселенцы чаще стали подшучивать над своими соседями, чем прислушиваться к их мудрости? Похоже, что российские удмурты повторили судьбу американских индейцев, не имевших природного иммунитета к искушениям европейской цивилизации…

Впрочем, это уже предмет отдельной дискуссии. А мы вернёмся к работе С. Плёнкина, где наряду с другими рассматривается также вопрос: «Где же находилась родина удмуртов, откуда они пришли и заселили северо-восток Европейской части России?»

Однозначного ответа нет и доныне, зато версии высказываются прямо противоположные.
Так, от М. Ломоносова до советской поры многие историки придерживались мнения, что удмурты откочевали в Предуралье из бассейна Невы и района Ладожского озера. (Там даже существовала местность под названием «Вотская страна»). Виднейший историк XVIII века В. Татищев в своей «Российской истории» высказывает вдобавок такую гипотезу: дескать, славяне, будучи сами пришельцами на новых землях, коренных жителей занятых мест величали «вотяками», то есть тутошними.

Иную точку зрения высказывает просветитель и краевед Н. Блинов (1839 - 1917) в своей книге «Языческий культ вотяков», - со ссылкой на историка Г. Миллера, проезжавшего по Вятской земле в 1733 году. Удмурты, по их версии, пришли на Европейскую равнину из далёкой Сибири, с берегов Енисея.

Ведь там до наших дней сохраняется множество финно-угорских топонимов, которые нередко кажутся прямым заимствованием из удмуртского языка. Это реки и озёра Уда, Огырся-Ягошур, Иртыш, Вай, Норья… Сохранились удмуртские названия и в Европейской части Уральских гор (на пути предполагаемого переселения племён): Валсуй, Улсуй, Шудья, Инва и т.п.

Но и после, обосновавшись в Европе, удмурты не имели покоя. Пришлые народы, более воинственные по своему характеру (сначала татары, позднее русские) постоянно «теснили» их с занятых ранее земель, в результате чего и очутились удмуртские племена в современных границах проживания…

В ходе разговора я не могу не упомянуть:
- Сергей Александрович, кроме всего прочего, именно Вам принадлежит гипотеза, что древнерусский иконописец Андрей Рублёв также имеет удмуртское происхождение…
- Понятно, что к этой гипотезе, как ко всему новому, до сих пор наши соотечественники относятся с настороженностью. Ведь даже в вузах «это мы не проходили»… Так и остаётся иконописный стиль Рублёва никем не объяснённым. Уже десятки раз я задавал историкам и культурологам (и местным, и столичным) единственный вопрос, но до сих пор не получил ответа:

- Отчего такие «нерусские» лики на иконах А. Рублёва - «Троица», «Спас Нерукотворный»?..
В пользу удмуртского происхождения знаменитого иконописца говорят и некоторые фрагменты жития Стефана Пермского. Но их разбор в рамки газетного интервью не поместишь, - заключает Александр Плёнкин...
А с полным текстом его работы можно познакомиться в 1-м выпуске сборника «Слободской библиофил», который хранится в читальном зале библиотеки им. Грина.

Подготовка текста - Николай Олисов